совершенно голой. И ее это ничуть не смущало, даже наоборот еще больше возбуждало. - Теперь твоя очередь, - сказала она Ирине Викторовне. - Но ты же уже все видела. - Нет, я видела только сзади. Я тоже хочу посмотреть тебя всю. Так что давай, снимай трусы. - Все это, конечно, неправильно, но ладно, - с этими словами Ирина Викторовна нехотя приспустила трусы, оголив только лобок. - Достаточно? - Так не честно, я же стою перед тобой совершенно голая, а ты как маленькая девочка-целочка боишься. - Я не боюсь. Просто это может зайти слишком далеко, а этого нельзя. - Нельзя? Но почему? - Хотя бы потому, что я твоя мать, а это уже инцест. - Да ладно, мам. У нас же не будет детей. - Все равно это неправильно. - А мне все равно. Я давно этого хотела и теперь, когда цель так близка, я не намерена отступать! - с этими словами Ольга подошла к матери и снова с силой стянула ее трусы до щиколоток, обнажив, поросший густыми волосами, лобок, плавно переходящий в щель и уходящий в промежность. - Ты не оставляешь мне выбора, - сказала Ирина Викторовна и, впившись губами в ее рот, повалила Ольгу на диван. Дальше все происходило как во сне. Язык матери пускается в пляс по возбужденной плоти ольгиных малых срамных губ. Но она умело управляет этим танцем. Темп пляски то замедляется, то ускоряется в такт с движениями ее тела: она то гладит дочь легкими, как перышко, прикосновениями языка, то жадно вгрызается всем ртом. Потом она обхватывает ольгин клитор губами и начинает нежно посасывать его. И комната начинает плыть у Ольги перед глазами, вращаясь вокруг этой точки, что скрыта между ее ног. - Ты такая сладкая, - говорит Ирина Викторовна с улыбкой, на секунду оторвавшись от своего занятия, чтобы бросить взгляд на дочь. Ольга чувствует, что ей много уже не потребуется, и, прикоснувшись рукой к ее щеке, шепчет: - Я хочу обнять и прижаться к тебе. Давай. Прямо сейчас. - Ирина Викторовна полностью прижимает ко всему ольгиному телу свое гладкое и округлое тело. Их груди трутся друг о друга. Губы и языки сливаются в жарком поцелуе. Они перекатываются по дивану, Ольга оказывается сверху и трется холмиком о мамину ногу, все крепче и крепче сжимая ее в своих объятиях. В ответ мать изгибается под ней и захватывает ртом ее сосок. Ее язык заставляет ольгины соски опять подняться, и огонь, который уже было начал затухать в ней, разгорается с новой силой. С удовольствием она валится на спину, закидывает руки за голову, прикрывает глаза и отдается во власть этого пламени, которое пожирает ее всю. Ирина Викторовна, осторожно покусывая ольгин живот, продвигается к ее распахнутым бедрам. Ее опытный язык пробегает снаружи по ее срамным губам, а потом резко вонзается между ними, но лишь для того, чтобы на краткое мгновение прикоснуться к набухшему центру наслаждений, а потом исчезнуть, заставляя ее пережить сладкую муку. Ольга подбрасывает вверх свои бедра, но она не бросается ей навстречу. Краткими прикосновениями языка она распаляет ее все сильнее и сильнее. А потом она перекидывает ногу и ложится на нее сверху, подставив себя ее рту. Ольга обхватывает ее руками и погружает рот в ее пахучие любовные соки. А она зажимает ее клитор между губами, и ее язык начинает кружить по его головке. И в этот момент внезапно, словно взрыв, наступает сладкая фантастическая разрядка. Вот и сбылась мечта. - Мама, ты - супер ! - Понравилось? - Не то слово! - Но только никому! - Нет вопросов.

Рейтинг: (+222 | -135)