3500 рублей - деньги, оставленные ей мамой на эти пять дней.
- Ну, это я заберу, тебе хватит и пятисот, - хмыкнул Юрий и переложил 3000 рублей себе в карман. "Что, он нас еще и ограбит?" - как-то безучастно подумала Таня, глядя, как кошелек летит обратно на пол. Но больше никуда лезть отец не стал. Хотя нет - он залез в шкаф. Внутри висели разные ремни, и отец выбрал один длинный, узкий, с большой пряжкой и подошел к дочери, испуганно скорчившейся на кровати.
- Ты непослушная девочка, - сказал он, засовывая пальцы левой руки в Танино почти сухое влагалище. - Ты не слушала, что я говорю, и будешь за это наказана. И ты, шлюшка, будешь считать мои удары. Поняла? - он взмахнул ремнем и вынул пальцы.
- Поняла, - прошептала Таня.
- Тогда начнем, - и он ударил ее по левой ягодице.
- Один, - запинаясь, произнесла Таня. - Два… Ай! Три…
Когда она произнесла "восемнадцать", ее голос сорвался. Она замолчала и снова начала рыдать.
- Заново! Каждый раз, как ты будешь сбиваться, мы будем начинать сначала, - отец был безжалостен.
- Один… два… три… А-а-а-а! Не надо! - кричала Таня. Что ж, по крайней мере ему удалось вывести ее из безучастного состояния. - Четыре! Больно!! Остановись! Пять! Папочка, хватит! А-а-а-а! Шесть! Пожалуйста! Очень больно!!! СЕМЬ! ПАПА! А-А-А-А!!! - но он бил и бил.
К тридцатому удару ее попка горела, была местами ярко-красная, местами фиолетовая и вся распухшая. Тогда отец прекратил пороть ее попку и нанес несколько ударов по пизде, сшибая прищепки. Таня орала так, что он, опасаясь, что прибегут соседи, сделал ей кляп из тряпки, валявшейся поблизости и, милостиво разрешив: "Можешь больше не считать", продолжил бить. Сбив все прищепки, он нанес ей несколько ударов по спине и перевернул на спину. Танина попка коснулась покрывала и Таня замычала сквозь кляп.

Юрий бил ее по груди, ставшей уже фиолетовой, сбивал пряжкой прищепки с сосков, бил по животу и по ногам. И только когда Таня потеряла от боли сознание, когда все ее тело стало багрово-фиолетовым, он отшвырнул ремень. Сходил на кухню, нашел там соль, вернулся и высыпал на Таню. Потом нагнулся и принялся растирать соль по ее телу. Таня опять замычала и пришла в себя. Он вынул кляп. Таня зашлась в рыданиях. Юрий развязал ее руки и груди. И снова занялся любимым делом - он стал забавляться с сосками и грудью. Так прошло еще восемнадцать минут: Таня металась на кровати в истерике, Юрий же довольно болезненно кусал, лизал, сосал, гладил, щипал и шлепал ее грудь. Потом он раздвинул ей ноги и лег на нее. Таня тут же затихла, крепко зажмурила глаза и отвернулась. Юрий вошел в ее киску и, доставая членом до самой матки, принялся размашисто ебать ее, не обращая никакого внимания на саму Таню. Она была для него резиновой игрушкой, куклой, над которой можно поиздеваться. Что он и делал.
На это раз он долго сдерживался и кончил минут через десять. В Таню - в его дочь.

Еще где-то час он имел свою дочь в самых разных позах: стоя, сидя, раком… Таня молчала. Она, конечно, не ощущала никакого удовольствия, только боль - боль от крепких рук, которые ее сжимали, боль от неудобства позы, в которую ее ставил Юрий, боль во влагалище и анусе, которые слишком много мучили сегодня, боль в груди, к которой поминутно присасывался отец…
…Наконец Юрий с силой хлопнул дочь по спине, с рычанием кончил в ее задницу, отшвырнул на кровать и встал. И опять куда-то ушел. Его не было три минуты, после чего он появился, неся в руках две бутылки из-под вина. Одну из них - потоньше - он вставил Тане в задний проход, вторую - длинную и довольно толстую - в пизду. Таня заворочалась. Бутылка была настолько длинная, что упиралась прямо в матку и доставляла огромные неудобства. Юрий схватил дочь за плечи, приподнял и посадил к себе на колени. И не успела Таня ничего сообразить, как он впился в ее полные губы мокрым, омерзительным поцелуем. Он заставил ее открыть рот и стал сосать ее язык. После этого он укусил его. Таня вздрогнула и попыталась отодвинуться, но он не дал ей сделать это и снова засосал ее язык. Минуты три они сосались, потом Юрий отстранился и плюнул Тане в рот. Она от неожиданности проглотила его слюну. Минуту они молча смотрели друг на друга, потом отец широко ухмыльнулся и, еще раз больно куснув ее за сосок, он спихнул ее с колен и встал.
- Значитца так, - медленно сказал он. - Кому-нибудь что-нибудь скажешь или пойдешь к ментам - найду и

Рейтинг: (+147 | -115)