разрывы занесли инфекцию, а у Катя, на удивление, не было ни одного разрыва, а только очень сильно растянулся анус и теперь между упругих девичьих ягодиц зияла не закрывающаяся дыра сантиметров пять в диаметре. Теперь Кате пришлось самой искать клиентов. Многие, увидев ее огромную дыру в заднице, отказывались ее ебать и соглашались только на отсос, а за него платили очень мало.

Катя все время старалась, как можно сильнее сжимать мышцы ануса, что бы закрыть дыру и через месяц она вдруг почувствовала, что может управлять мышцами своей прямой кишки. Мать поправилась, и все стало налаживаться, но теперь больше одного клиента за раз она никогда не приводила. Катя, освоив новые приемы, стала еще сильней испытывать наслаждение и теперь уже ей самой хотелось по несколько раз в день почувствовать в своем заде твердую мужскую плоть, а мужики так просто балдели от ее попки и готовы были платить вдвойне, чтобы еще хоть раз испытать такой кайф. Так они и выжили в те страшные голодные годы. После они перебрались на Украину, где Катя и уже подросшие братья и сестры пошли в школу. Невинность она потеряла в восьмом классе со своей первой любовью. Этот мальчик и не догадывался, что его "невинная" подружка пропустила через свою жопу и рот несколько тысяч мужиков в Поволжье. Когда началась война, они не успели эвакуироваться и оказались на оккупированной немцами территории. Катю, как и многих здоровых юношей и девушек отправили в Германию на работу, и свою семью она больше так и не видела. Их везли в вагонах для скота, долго, почти пол месяца. Каждый вечер охрана отбирала человек десять парней и девушек и уводила в свой вагон "на танцы"

Что такое танцы, все узнали после возвращения первой партии. Ребят и девушек раздевали до гола, включали патефон и заставляли, тесно прижавшись друг к другу, танцевать вальс, а охрана в это время ужинала, пила шнапс и хохотала. Если у юноши вставал член, его партнерша должна была отсосать у него и продолжать танцы. Когда охрана доходила до нужной кондиции, они ставили всех танцующих раком и начинали по кругу насиловать без разбора и девушек, и парней. Кто начинал сопротивляться, избивали, связывали и насиловали еще более жестоко. Провинившихся оставляли в вагоне охраны до следующих "танцев" и весь следующий день били, издевались и насиловали. По прибытии в Германию всех распределили: часть отправили на фермы, часть на заводы, а самых статных и красивых девушек, включая и Катю, направили в передвижной публичный дом. Там были и русские, и украинки, и полячки, и француженки, и бельгийки одним словом вся вропа. Заправляла всем этим старая эсэсовка, которая жестоко наказывала за любое неповиновение. Она была лесбиянка, хотя если находился любитель на ее потасканные "прелести", то из-за фанатичной любви к фюреру и армии она была готова сколь угодно долго подставлять свой рот, пизду и жопу под члены истинных арийцев, видя в этом свой долг перед великой Германией.

Они ездили по гарнизонам и обслуживали солдат и офицеров. За два года Катя узнала столько о сексе и мужчинах, сколько не узнала бы за три жизни, живя дома. Вскоре после приезда выяснилось Катино пристрастие и умение в анальном сексе и после нескольких уроков у француженки она стала непревзойденной звездой борделя в этом виде секса. Летом 1943 года, когда их публичный дом обслуживал прифронтовые гарнизоны в Белоруссии, они попали под бомбежку и ей удалось бежать.

Проплутав три дня по лесам, она наткнулась на партизанскую разведку, с которой и пришла в отряд.

Ее определили на кухню, в помощь старой толстой поварихе. Отряд был большой, человек 200, а женщин, до появления Кати, всего две: одна врач - жена командира отряда, а вторая - повариха баба Тося. Война войной, а мужик везде мужик. На врачиху все в тайне облизывались, но приставать не смели, а баба Тося была одинокая, всю семью фашисты расстреляли еще в 41-ом. Хоть она и годилась многим в матери и даже бабушки, она была простая белорусская баба и, по своему, жалела мужиков и ни кому не отказывала, ни молодым, ни старым. Ведь для многих она была последней женщиной на этом свете, а для некоторых стала первой и последней. Чего греха таить, любила она с мужиком по-обжиматься, да вот только в лесу не очень то разляжешься, да и много их у нее тут было. Все по скорому, все по быстрому. Соберутся человек

Рейтинг: (+155 | -141)